Писать о собственной депрессии — занятие пустое; эка невидаль, в конце-то расконцов.
Я бы и упоминать о ней не стал, если бы не видимая — в буквальном смысле слова — причина этой депрессии.
Картинка вроде бы обычная: мрачняк-с, настроение донельзя поганое, работоспособность на нуле, регулярно тянет если не повеситься, то хотя бы до обезумления напиться.
Ладно — я, у писателя по определению чердак по осени течет. Но ведь и с супругой то же самое, а уж кто-кто, но доктор Вежина к депрессиям мало восприимчива. По жизни Вежина вообще ходячий антидепрессант, раз уж на то пошло…
Что характерно: стоит нам на пару-тройку дней выбраться на дачу — всё как рукой снимает. Возвращаемся в город — через день-другой картинка повторяется.
Фигня какая-то в анамнезе, короче говоря.
А ларчик просто открывался.
Некоторое время назад мы поменяли в квартире (но не на даче!) все лампочки накаливания на энергосберегающие. Приблизительно с того момента мрачняк и начался. Поначалу вроде нечувствительно, вроде бы по мелочи, а дальше — см. выше.
После этого не значит, что поэтому, но иногда случается, что значит… эк завернул!
В общем, пару недель назад, плюнув на приличную, замечу, экономию, мы тупо отказались от хваленых энергосберегающих ламп и вернулись к обычным.
За считанные дни депрессия благополучно рассосалась; жить стало лучше, жить (серьезно!) стало веселее.
Совпадение? Не знаю. Можно даже на самовнушение списать — главное-то результат.
А результат — без преувеличения — разительный. 

P.S. К слову, в пылу борьбы с депрессняком (а так же за чистоту кармы и прозрачность ауры) мы еще и телевизор отправили в помойку…
Впрочем, это уже совсем другая история.

Понятно, что нижеследующие умозаключения представляют разве что академический интерес. Хотя, с другой-то стороны, занятно убедиться, что глупость и непрофессионализм присущи не только нашему буйнопомешанному времени…
Итак.
Общеизвестно, что «глыба» и «матерый человечище» Лев Толстой сбежал от жены, душившей его творческие порывы, в дороге заболел и помер на глухом полустанке Астапова. И всё прогрессивное человечество вот уже век клянет нечуткую Софью Андреевну, не сумевшую сохранить для нас гения.
Ну, насчет характерологических особенностей графини Толстой разговор отдельный. А вот от кого и куда бежал классик глубокой ночью, стоит подискутировать.
 

Менты развеселили.
Вчера на дежурстве пошла я ночью в магазин рядом с нашей «неотложкой». За минералкой, жажда замучила.
Оказалось, не одну меня: в магазине два пьяных мента наезжают на продавца. Менты и так пьянее водки, но продолжения банкета явно хочется. Причем хочется настолько, что один уже за табельным оружием в кобуру полез.
И тут, изволите ли видеть, я — вся из себя в скоропомощной форме, разумеется.
А мент как раз «макарова» из кобуры достал.
А второй, меня узрев, говорит напарнику:
— Тише ты! Видишь, уже «скорая» приехала! Валить отсюда надо, а то сейчас нас заметут!
После чего, опасливо обходя меня по большой дуге, прижавшись плечами друг к другу, этаким домиком, потому что на ногах иначе им вообще не устоять, оба-два поспешно удалились.
А я вот теперь думаю: может, крышеванием заняться на досуге? Если уже даже и  менты от скоропомощной формы разбегаются...

Еще сравнительно недавно соавторы, будучи людьми читающими, пишущими и умеющими родную речь не только слушать, но и слышать, воспринимали употребление глагола «кушать» как провинциальный моветон; глагол «играться» полагали приметой безграмотности и дурного вкуса, а насаждение вместо общей и привычной (и абсолютно правильной) формы «деньгАми» московской формы «дЕньгами» — лингвистическим абсурдом…
И о чем тут, спрашивается, было беспокоиться — особенно после того, как с 1-го сентября Министерство образования узаконило ряд новаций, тянущих уже не на абсурд, а на маразм.
Теперь у нас, оказывается, всё едино: «по срЕдам»/«по средАм»; «договОр»/ «дОговор»; «йОгурт»/«йогУрт»… Применительно к последнему следовало бы изменить и орфографию: в литературном русском языке «о» в безударном положении произносится как «а», следовательно, слово «йогурт» (устар.) уместно писать как «ягурт». О замене слова «брачующиеся» словом «брАчащиеся» мы лучше промолчим…
Вероятно, не за горами и следующий этап реформы. Рискнем предположить, что в скором времени будут узаконены слова «ложить» и «весить» (вместо устаревших «класть» и «взвешивать»), а также такие формы написания как «тятор» (вместо «театр»), «ксплатация» (вместо эксплуатация) и т.п. В среднесрочной перспективе слова, состоящие более чем из пяти (а затем и четырех) слогов, следует вообще изъять из обращения.
Окончательная цель реформы русского языка — приведение его в соответствие с грамматикой ценников на рынках: «очень вкусная картофель», «кыви спели», «винаграт кыш-мишь». Судя по темпам культурной деградации русскоязычного народонаселения и темпам прироста мигрантов, именно на таком русском языке в недалеком будущем станет изъясняться большинство людей в пока еще России.
P.S. Нет, ну надо ж быть такими идиотиками...

Выйдя из отпуска, угодила в разгар ремонта в родимой поликлинике. На нашей «неотложке» осталось одно жилое помещение: столовая, она же конференц-зал, она же комната отдыха, она же ночью спальня.
После дежурства пытаюсь до прихода новой смены успеть переодеться в этой комнате из рабочего в цивильное. Только шмотки приготовила — вваливается задумчивый коллега. Милейший человек, чертову прорву лет вместе работаем. Вот только это всё равно не повод стриптиз при нем устраивать.
Взываю к его чувству такта:
— Слушай, ты интеллигентный человек?
Интеллигентный человек:
— А что, в кактус нассать надо?
Я, обалдев с такой-то простоты:
— Да чтоб тебя…
Коллега, с живостью:
— Ну, если постараться, можно и насрать!
Объясняю прямым текстом:
— Слушай, ты, интеллигентный человек, блин, слово непечатное! Мне переодеться надо!
Коллега, мрачновато:
— Ну и что?
Я, для тупых:
— А то, что я, конечно, понимаю, что в твоем почтенном возрасте за голыми женщинами уже не подглядывают — на них просто пялятся. Мне в общем-то плевать, но заранее предупреждаю: на Дженнифер Лопес я уже не потяну!
Коллега, откровенно заинтересованно:
— А на кого потянешь?
Я, самокритично:
— Ну, разве что на Сигурни Уивер в четвертой части эпопеи про Чужих.
Коллега, философски:
— Хоть на самих Чужих! У меня, блин, с этой слово непечатное работой, блин, всё равно ни на кого не встанет…
Поворковали, блин.
Ладно, переодеваюсь; если уж на то пошло, лично мне пока стесняться в самом деле нечего.
А вот теперь представьте: в самый, можно сказать, патетический момент — виноватый голос фельдшера из дальнего угла, мы вьюношу за разговором как-то не заметили:
— А почему ни на кого не встанет? У меня вот, извините, встал…
И — реплика коллеги, достойная скрижалей, со всем могучим превосходством жизненного опыта, тяжелым таким басом:
— Молодой ышшо…

Главврач (дама в общем-то невредная) на взводе вваливается к нам на «неотложку». Ищет, к кому или к чему бы придраться. Ничего умнее не находит:
— Опять у вас пахнет! жареной картошкой!! и сексом!!!
Молоденький фельдшер, наивно так, от всей, можно сказать, души:
— Присаживайтесь, Н.В. (имя-отчество главврача). Картошечки поедим…
Главврач решила от греха ретироваться.

Это чтобы не сказать «срамны».
Перечитал я тут книжку Андрея Измайлова «Судьба референта». Книга, к слову, на свой лад хорошая. Очень неплохая книжка. На свой лад.
Так вот, там имеют место четыре пассажа в адрес вашего покорного слуги. Два из них забавные — хотя бы потому, что одолжены из нашего с Вежиной блога. Еще один пассаж пожалуй что и лестный, но не слишком точный: цитату из моего (не самого сильного, кстати) рассказа можно было бы и не перевирать.
А вот четвертая реплика в мой адрес меня не то чтобы задела — озадачила.
Дословно:
«Один питерский писатель вдруг весьма обиделся на Измайлова и объявил, что не будет с ним больше дружить. Потому что как-то раз тот сказал ему: “Иди в жопу!” — и бросил трубку.
Очень далекая от литературы и от Питера дама-нацменка осторожно спросила:
— А этот… обидчивый… Он, правда, писатель? Хороший писатель?
— Угу.
— Странно. Ведь “иди в жопу!” говорят только близким людям и друзьям. А плохим людям говорят “пошел на хуй!”.
Нюанс, однако…»
Это ж надо было этак расписаться! Уж в чем в чем, а в латентной педерастии я Измайлова никогда не подозревал (равно как, впрочем, не подозреваю). Но как еще прикажите сие интерпретировать?!! Не как попытку извиниться, право же…
Я таких вещей не извиняю.
К слову, хоть Измайлову я руки не протяну, но назвать его хорошим писателем могу и без угуканья.

Дню государственного флага посвящается
Пара слов к истории вопроса.
Кто бы что ни говорил, но всё на самом деле было так и было очень просто. К началу девяностых изрядно ошизевшее от перестройки народонаселение в массовом порядке захотело превратиться из товарищей в господ. Большинство товарищей при этом как-то не подумали, что господами станет меньшинство, а остальным придется этим господам… ну, скажем сдержанно, служить и угождать.
Так и пришлось — и многим даже нравится.
Слова «обслуга», «нищеброды», «быдло», «холуи», прочие уместные эпитеты мы намеренно употреблять не стали.
Кто мы такие, чтоб судить, в конце-то расконцов…

В дачном поселке, где летом отдыхает моя матушка, завелась новая мода. Все старушки, страдающие возрастным артритом, принялись мазаться конским бальзамом. Натуральным бальзамом для лечения заболеваний суставов у скаковых лошадей. И чудесным образом исцеляются.
Vox populi, vox dei, так что моя матушка тоже такой бальзам потребовала. Я на всякий случай поинтересовалась у приятельницы, которая профессиональный лошадиный доктор: не повредит ли старушке подобный изыск.
Приятельница меня утешила:
— Представляешь, сколько скаковая лошадь стоит? Будь уверена, в лекарства для неё никакого говна, в отличие от человеческих, не напихают. Сугубая животворящая органика, никакой химии. Так что хуже точно не будет.
Иду в ветеринарную аптеку и в некотором смущении спрашиваю пресловутый бальзам. Провизор интересуется, какой у меня породы лошадь захромала и сколько ей лет?
— У меня не лошадь, — смущаюсь еще больше, — у меня мама…
— А маме сколько лет?
— Восемьдесят.
Провизор вытаскивает литровую бутыль и водружает на прилавок:
— Берите этот! Весь город мажется и все за добавкой приходят. И никто еще не жаловался.
Вообще-то трудно себе представить, чтобы человек, пользующийся лошадиным лекарством, в случае чего еще и рекламации предъявлял. Впрочем, сапиенс российский пореформенный может всё, я  это точно знаю.
Купила, изучила состав: ментол, камфора, глицерин.
Матушка мажется и радуется: суставы болеть перестали. Что характерно, раньше я для неё ментоловую и камфорную мазь в человеческой аптеке заказывала — не помогало.
Эффект плацебо?
Хотя после сорокакилометровых переходов на байдарке по Ладоге я сама вернулась с артритом. Помазалась, пардон, лошадиным средством — полегчало.
Похоже, права моя приятельница: скаковая лошадь миллионы стоит, а значит, и лекарства для неё со всем прилежанием делают. Ну а нам, грешным, что похуже — мы даже и на ломовых не тянем.
Трудно быть человеком, господа… 

После живо проведенного отпуска даже город радует.
Несколько свежих питерских сценок.
Идет по улице молодая мамаша с детенышем. Навстречу — мужик со здоровенным догом. Детеныш, в недоумении:
— Мама, мама, а что здесь делает коровкин сынок?!
Еще одна мамаша с детенышем постарше. Мамаша, продолжая разговор:
— Так что, по-твоему, обязательно нужно быть богатым?
Детеныш (гениально!):
— Нет, просто это интересно.
Набережная канала Грибоедова. На одной стороне — подвыпившая компания оглашает окрестности жизнерадостными воплями. В доме на противоположной стороне канала открывается окно — и:
 — Вы, блин, чего орете?!!
Компания, хором:
— А что, нельзя?!!
Окно:
— А я всё равно громче могу!!!
Опять же на канале. Центр города. Вечер. По набережной, несколько качаясь, чешет гражданин ярко выраженной кавказской национальности. На лицо кавказец крепко бит и крепко пьян. И — как урок твердит, под нос без остановки:
— «Зэныт» чэмпион! «Зэныт» чэмпион! «Зэныт» чэмпион!
Поди пойми: фанат мужик такой или так его фанаты вразумили…
А в общем…
В общем, жизнь по-прежнему прекрасна и местами даже удивительна.
Вот что животворящий отпуск делает!

Ржем.
Оно конечно: после этого не значит вследствие этого, и в данном случае речь может идти лишь о совпадении.
Тем не менее.
Пару дней назад мы вывесили постик про «надлежит явиться» — и нате вам, объяву переклеили!
Теперь там вместо «надлежит явиться» значится «убедительно просим Вас подойти…»
Положим, «покорнейше (или нижайше) просим Вас» было бы еще лучше, но — уже прогресс!
Ну, клоуны…

И понимать решительно отказываемся.
С утра узрели на стене нашего дома объяву, из которой следует, что «Собственникам квартир в доме (указан адрес) для заключения договора с управляющей организацией (названа организация) НАДЛЕЖИТ ЯВИТЬСЯ (указано куда и в какое время)». Ну и далее — какие документы мы при себе обязаны иметь.
«Надлежит явиться» выделено жирным шрифтом и подчеркнуто. Этакая лексика комиссаров швондеров времен Гражданской или оккупантов времен Отечественной…
(Или мы чего-то не заметили: может, нас и в самом деле кто-то оккупировал?)
Раздражает не то, что даже самый мелкотравчатый чиновничек считает себя вправе повелевать народонаселению как быдлу («надлежит явиться», изволите ли видеть!), а то, что это самое народонаселение — именно как быдло — такое отношение молча хавает.
И это — у нас, в Санкт-Петербурге, в как бы культурной столице!
Хотелось бы нам знать, как же в остальной России с народонаселением с быдлом обращаются…
Впрочем, нет: за-ради сохранения остатков душевного спокойствия этого нам знать бы не хотелось…

Если уж на то пошло: День независимости России. Независимости от здравого смысла, от собственных (весьма значительных, заметим) территорий, от своей истории; от доступного качественного образования, от общедоступной качественной медицины; от чести, совести и прочих деструктивных пережитков мрачного имперского прошлого.
С чем соавторы и поздравляют всех желающих.

Вживе убедились, насколько вежливая просьба и пистолет убедительнее, чем просто вежливая просьба.
Почти всю минувшую неделю соавторы провели на Ладоге. Рыбалка, шхеры, острова; с погодой невероятно повезло…
Всё, словом, замечательно, но один инцидент настроение всё-таки подпортил. Впрочем, насколько подпортил, настолько же в конце концов развеселил.
Стоим на островке, стоянка маленькая, палатка в нескольких шагах от воды. Утро, легкий ветерок, солнце припекает. Сидим, мирно пьем кофе, наслаждаемся покоем.
Насладились, как же!
К стоянке подгребает лодка, в лодке — бухая спозаранку компания: три бычка и шлюшка-малолетка. Понятно, то народ не столько порыбачить выехал, сколько пьянку пьянствовать, шлюшку на троих попялить, приключений поискать.
Что называется — на здоровье, лишь бы впрок пошло; но мы-то здесь причем?!
Ни фига. Высаживается эта компания на нашу стоянку. Один баллон из-под «Охоты крепкой» к очагу швыряет (нашел помойку!); второй, не стесняясь, начинает ссать в Ладогу (как раз в том месте, где мы воду для готовки набирали); третий удочку забрасывает. Ни здрасьте, ничего; нас как будто нету.
Может, народ чего не понимает, думаем.
Подходим, объясняем: ребята, так не принято. Видите же — стоянка занята. Хотите пристать именно к этому острову — отойдите метров на десять-двадцать в сторону и причаливайте. Между прочим, рядом вон вообще свободный остров есть, да и других пустых стоянок до фига…
Народ реальности не видит.
То ли они в самом деле идиотики, то ли попросту заводку ищут: «Вы, бля, этот остров не купили! Где хотим, там и причаливаем, а ваше дело в палатке сидеть, не высовываться и не выёбываться!»
Мы — люди мирные, особенно на Ладоге, но некоторые вещи не спускаем.
Вежина расстегивает кобуру (под полой ветровки ее видно не было), Дайнека отщелкивает кнопку-держалку на ножнах…
 

Ночью на работе, коротая время между вызовами (пытаться вздремнуть всё равно бесполезно, хроники уже на «в пятке чешется» вызвать норовят), задумалась: сколько лет работаю врачом, столько убеждаюсь — каждому болезнь дается по его характеру.
Заранее оговорюсь: травмы, инфекции, профпатологии и наследственные болезни из этой закономерности выпадают.
А картинка у меня нарисовалась следующая.
Язвы желудка и двенадцатиперстной кишки образуются у людей, склонных к самоедству.
Желчекаменная болезнь — болезнь людей с камнем за пазухой, склонных злиться на весь мир по поводу и без повода и мстить исподтишка.
Болезни почек свойственны людям скрытным и неуверенным в себе. У них же махровым цветом распускается комплекс неполноценности, ну да с этим уже не к соматикам…
Бронхиальная астма (не у курильщиков) — болезнь задушенного крика. Возникает у людей робких, которые в экстремальной ситуации цепенеют от ужаса, а в быту боятся высказаться.
Облитерирующий эндартериит (закупорка сосудов нижних конечностей) — болезнь трусов. Поражает людей, склонных от любой опасности убегать со всех ног.
Грыжи (послеоперационные не в счет), варикозная болезнь и плоскостопие — слабость соединительной ткани. Удел тех, кто трудно сходится с людьми и страдает от этого.
Сахарный диабет — болезнь людей жадных и скупых. Особенно инсулинонезависимые диабеты, развивающиеся с возрастом — скупость к старости тоже прогрессирует.
Гипертония — болезнь храбрецов и задир, легко впадающих (или же впадавших по молодости лет) в состояние берсерка.
Ишемическая болезнь сердца — удел людей ответственных. И рад бы убежать, а нельзя, долг не велит…
И даже онкология частично в эту схему укладывается. До конца я, правда, еще не разобралась, но кое в чем почти уверена.
Раки толстого кишечника возникают у людей обстоятельных, склонных подолгу переваривать информацию, прежде чем принять решение.
Рак молочной железы как правило возникает у матерей, не слишком любящих своих детей.
А раки желудка и поджелудочной железы обусловлены теми же чертами характера, что и язвы, только в большей степени выраженными…
Разумеется, из любого правила есть исключения. К тому же это даже правилом не назовешь — так, взгляд и нечто на основании собственного лекарского опыта, весьма, впрочем, богатого.
Мысль о возможности лечения заболеваний, в том числе и тяжелых посредством изменения характера я додумать не успела — пришлось ехать на вызов.
(К слову, повод к вызову был «деду плохо с глазками»; на деле «плохо с глазками» оказалось безнадежной гангреной Фурнье. Для немедиков: гангрена Фурнье суть гангрена мошонки со всем ее содержимым. «Глазки» появились по ассоциации с яичницей-глазуньей, надо полагать…)
Есть подозрение, что следующие сутки спокойнее не будут. Так что эту мысль я всё-таки додумаю.
Конечно, если в самый ответственный момент не вызовут на зуд под мышками, который при ближайшем рассмотрении окажется эхинококком мозга…